Заказ билетов:
+7 (495) 781 781 1
Подписка на новости
Поиск по сайту
Версия для слабовидящих
Et Cetera

МОСКОВСКИЙ ТЕАТР «Et Cetera»

Et Cetera

художественный руководитель александр калягин

главный режиссер Роберт Стуруа

Пресса

Предупреждение интеллектуалам

Владимир Колязин
"Независимая газета" , 27.12.2007
В премьере «451 по Фаренгейту» Брэдбери в режиссуре Адольфа Шапиро (театр «Et cetera») звучит предупреждение интеллектуалам, которое может быть последним. Антиутопия Брэдбери о схватке совестливого разума и примитивизма технократической модели – мир без книг, без чувств, без сердец – как никогда близка среднеевропейцу. Не странно, что она привлекла внимание Адольфа Шапиро, режиссера, который никогда не ставил того, что не отзывалось бы в его сердце любовью, тревогой и болью. Но антиутопия русского хаоса со «свободой выбора» и «с рекламой по жизни» оказалась куда страшнее антиутопии американской. Перечитывание романа Брэдбери заставляет наши ассоциации работать со скоростью и пронзительностью лазера. (Нам, принявшим демифологизированную Брэдбери авторитарную модель управления обществом безо всякого сопротивления, совершенно без разницы, что тем самым уготовано нашим внукам. В одной глубинке, где учился в гимназии знаменитый русский классик, нынешним летом я увидел объявление: «Наш книжный магазин, единственный оставшийся в городе, из-за повышения арендной платы находится под угрозой закрытия. Просим поставить здесь свои подписи в знак протеста». На прикрепленном ниже листке не было ни одной подписи. Чем не воплощающаяся в реальность антиутопия Брэдбери?) Естественно было ожидать, что в новом спектакле чеховская и брехтовская, музыкальная и скептически-аналитическая стихии режиссерского дарования Шапиро вновь сольются воедино. Символически-знаково ограненной актерской игре режиссер отдал предпочтение перед сценографией, работающей мощно, синхронно, но почти все время в тени, за кулисами (сценография Бориса Заборова). Актерам Шапиро приходится работать на пустой сцене, где звучит и подаренный Монтегу девушкой-чудачкой одуванчик, и каждое крохотное передвижение по планшету. Слияние стихий порой происходит полностью, завораживая зрителя то поэтической тонкостью (сцены на планшете-лужайке с юной босоногой кудесницей – Марией Скосыревой), то сатирической аллюзией и гротеском (сцены с участием «тореадора формы» Виктора Вержбицкого – Битти, Сергея Дрейдена, дающего по-дюрренматтовски острую и едкую пародию капитулировавшего интеллигента Фабера, двух «стеклянных бонбоньерок» – гротескных символов homo tv-ящик’us – Анжела Белянская и Наталья Ноздрина). Но порой ансамбль никак не может сдвинуться с мертвой точки в силу однообразного а-психологического состояния исполнителя главной роли Эльмо Нюганена (Монтэг), и желанное слияние едва намечается либо его нет совсем. «Замороженность» и вялость этого актера, которого я не раз видел в Таллине в блистательных работах, кажется каким-то непонятным парадоксом. Ощущая в диалогах Монтэга и Битти, Монтэга и Фабера кафкианскую поэтику, Шапиро наметил ее, но царапающего мозг «процесса» во всей мощи мы не увидели. При абсолютном музыкальном слухе режиссера (Шнитке, Гласс тут не музыкальный фон, а сердечный камертон действия) – неполное взаимопроникновение режиссуры и актерского нутра стоит за целым рядом сцен, которые оттого становятся одномерными. Я и не думал, что изощренный минималистский поэтический язык Шапиро в «Et cetera», в котором многие актеры работают в основном пастельными мазками, шажком крупной вязи, приживется мгновенно. Тонок алмазный резец шапировской режиссуры. В этом приглашении, видимо, и состоял эксперимент Калягина. Подождем несколько спектаклей (вспомним, что у Эфроса, которому наследует Шапиро, апогей внутренней формы достигался на седьмом-восьмом представлении, а на десятом… часто угасал под давлением актеров-премьеров). Но что же за мысль так страстно пульсирует в спектакле?.. Во времена нынешних опасно-неясных политических и человеческих мутаций все меньше стали задумываться о природе общественных сдвигов и о скрытом от повседневного взора смысле явлений. Медии наши (то бишь СМК) полностью захвачены пафосом утверждения светлого пути (на гору? в бездну?). Театральное «обэриутство», мягкий лирический голос Шапиро, упрямый, как травинка, пробивающая асфальт, пронзают толщу молчания и лживой патоки. Поставим на первый план образы-символы, охватывающие собой круг нашего времени: Битти Вержбицкого, черного дьявола Системы, этакого Мефистофеля, уничтожающего своего последнего Фауста, и Фабера Дрейдена, докторишки в кипе под Зеленой лампой, скрюченного страхом, высохшего, будто как заплесневелый пирожок. Шапировский драматический реквием – и пронзительный и громкий вопль, и тихий плач по теряющему в цене, истаивающему интеллектуализму. Режиссер инсценирует фэнтези американца Брэдбери как вселенскую философскую притчу, перекидывая мостик между отважным пафосом протеста «60–70-десятников» и циничным нигилизмом наших одиноких Базаровых 2000-х годов. 451± по Шапиро – это гротескный и одновременно леденящий душу образ времени дистиллированных мозгов, грозящего гибелью не только элементарной порядочности, но и знаков фиксирования элементов культуры и цивилизации. И летит с высот груда пепла, которым совестливому человеку уже не посыпать голову, потому что и человеческого-то рода больше нет. Не случайно в финале в лагере пилигримов один из Спасителей Книги поет под гитару бачуринское «Скажи, мой друг/ Неужто замкнут круг?» То, что русский театр бесповоротно сбросил с плеч бремя политпросвета, обсуждению не подлежит. Но то, что с водой выплеснули и ребенка (исторический навык социального анализа и слушания «мировой души»), не перестает огорчать. Этому положению вещей спектакль Шапиро говорит свое «нет». Он не забыл достоинств «театра аллюзий», гарантировавшего нам когда-то толику свободомыслия. Роман Брэдбери в его руках – словно уцененный музыкальный инструмент, который опытный реставратор заставляет играть по-новому, пронзительно чисто и свежо. И трудно сказать по причине постоянного эквилибрирования действия между временем фэнтези и временем непроизвольно рождающейся социальной пародии, где в какое мгновение мы находимся – в стране вымысла или актуального бреда.

© 2007-2018, Театр Et Cetera

E-mail: theatre@et-cetera.ru

Адрес: 101000, Москва, Фролов пер., 2
Проезд: Метро «Тургеневская», «Чистые пруды», «Сретенский бульвар»

Схема проезда
Справки и заказ билетов
по телефонам:

+7 (495) 781-781-1
+7 (495) 625-21-61