Заказ билетов:
+7 (495) 781 781 1
Подписка на новости
Поиск по сайту
Версия для слабовидящих
Et Cetera

МОСКОВСКИЙ ТЕАТР «Et Cetera»

Et Cetera

художественный руководитель александр калягин

главный режиссер Роберт Стуруа

Пресса

Быть знаменитым несерьезно

Наталия Каминская
"Культура" , 08.02.2007
Как уже широко известно, кресла в большом зале нового здания театра Александра Калягина почти все разные. Автору этих строк досталось то, что в стиле позднего модерна, с низкой спинкой, на которую привязана гобеленовая подушечка — для максимального комфорта. К привычным ныне во всех театрах уведомлениям об отключении мобильных телефонов лично Калягин собственным вкрадчивым голосом прибавляет пожелание вынуть изо рта жвачку и, вместо того чтобы лепить ее к днищу дорогостоящего кресла, положить в сумочку или в карман. Вот ведь незадача — только собиралась прилепить, а теперь как-то неловко, все-таки Сам просит. На спектакле, впрочем, забываешь и про жвачку, и про сумочку. Нет, не то чтобы тебя подавляли или возбуждали, но - развлекают. Появляется Александр Калягин, и второе его слово — «засранец». Потом еще будут словечки, но первое как-то сразу демократизирует ситуацию. А спектакль между тем крутится вокруг темы театра и его актеров, театра сегодняшнего и актеров сегодняшних. Пьесу написал представитель «новой драмы» Максим Курочкин, постановку осуществил сам Калягин и играет в пару со своим однокурсником, артистом Театра на Литейном Вячеславом Захаровым. Кто такой, спросите. Отличный артист. Вы его видели в телесериале «Тайны следствия», он там здорово играет представителя правоохранительных органов, начальника той, которую тоже весьма недурно играет Анна Ковальчук. Вот-вот, и про это тоже на сцене речь — про то, что пока в сериале не мелькнешь, никто и не вспомнит. Итак, два однокурсника играют двух однокурсников. Калягин — «хорошего артиста, снимающегося в рекламе», Захаров — «сокурсника, педагога и администратора», обитающего в провинциальном городе. Пара классическая — прима и простак или прима-неврастеник и простак-неврастеник, так как оба насквозь актеры, путают реальность с вымыслом и нет-нет да задумываются о высоком. У Захарова (персонажа зовут Рыба, студенческая кликуха) есть монолог о деградации театрального искусства, чем-то напоминающий знаменитую речь милиционера в пьесе Пресняковых «Изображая жертву». Не столь нецензурно, (интеллигент все-таки), но по «зерну» — это то же самое «не могу молчать», где тот же сумбур, то же столпотворение разнокалиберных возмущений: от «в театре не занимаются глубинным постижением духа» до «ушел половой аспект театральности». Захаров исполняет монолог блистательно, как отдельный скетч. Пьеса Курочкина вообще состоит из скетчей, реприз, фраз и словечек. Хорошо то, что автор этого и не скрывает. Не прячется за глубокомысленные парафразы классики, как делывал это раньше. Спектакль напоминает эстрадное ревю, где номера нанизаны на общую тему, артисты со вкусом играют свои выходы, а ряд отдельных предложений просится в цитаты. «У меня уже сердце, как печень», «Мне все в тебе нравится: походка, движения, грудь, мысли…». Или вот артист Ростик — Калягин спрашивает друга относительно одного деятеля: «Что это за инсценировка по пьесе? Зачем хорошие пьесы инсценировать?», а друг отвечает: «Он сейчас „Ветхий Завет“ переписывает». Только не надо воспринимать спектакль Театра “Et Cetera” как манифест, не надо серьезничать насчет того, что здесь и не подается на глубоком серьезе. Линии сюжета путаные, мизансцены легкие. Декорации Эмиля Капелюша прозрачны, ироничны и содержат в себе намек на полутеатр-полушоу. Все здесь — совершенно авторское, представить себе эту пьеску в другом театре и с другими артистами сложно. И хотя есть линия супруги-стервы (Наталья Благих); есть образ любвеобильного премьера (Калягин, конечно, кто ж еще), который несколько раз распинается в чувствах, не ощущая границ между очередной ролью и реальностью; есть тема болезненных различий между столичной знаменитостью и центропупом областного значения. .. Да много чего намечено пунктиром, но прочитывать все это как исповедь руководителя СТД РФ, проколовшегося с ремонтом петербургского Дома ветеранов сцены, персонажа скандальных хроник, члена Общественной палаты — неблагодарное занятие. К слову, немногочисленным зрителям, искушенным в театральной ситуации, именно эти пунктиры внятны, но в широком контексте. Шумим, все шумим про кризис театра, тусуемся, премьерствуем во все тяжкие или гордо ходим в благочестивых изгоях, а суть одна: все смешалось на этом празднике жизни. Слава богу, в спектакле нет пафосных апартов. Тут заслуга и Курочкина, и Калягина. Прославленный артист и руководитель театра вроде бы исповедуется, но в собственном духе. У него главная, бенефисная роль, в основе которой — хулиганство пополам с горьковатой иронией. Главное ведь что? Играть очень хочется. И любви хочется: зрительской, женской, любви студентов к педагогу-мастеру, любви к самому себе, раздираемому противоположными инстинктами. И денег хочется нескрываемо. Персонаж Калягина живет богато, снимается в дребедени, но пишет меж тем какие-то личные монологи. Однажды выходит терзать очередным сочинением собственную жену, а на лице — усатая маска, и это вылитый соратник, генеральный продюсер театра Давид Смелянский. Впрочем, кто не узнает Смелянского, вспомнит Аркадия Райкина с его масочными миниатюрами. Артист Калягин, между прочим, весьма ко всему этому тяготеет, свой театр не раз пытался приспособить и к такому жанру. Только не очень получалось. На сей раз, кажется, получилось. «Подавлять и возбуждать» — это известный в психиатрии метод излечения от стресса, а герой Калягина по пьесе обращается и к психиатру (Игорь Арташонов). Не самый лучший эпизод, чуть было не занесло в пафос. К счастью, спас придуманный Капелюшем электрический самодвижущийся драндулет, настырно освещавший лицо «пациента». Но поскольку «подавлять и возбуждать» — это еще и задача театра, то название спектакля понять можно. Только исключительно в ироническом ключе, ибо уже никому некогда делать ни то, ни другое. В столице — крупная ярмарка тщеславия, а в провинции — мелкий базар амбиций. В известной степени эта новая работа “Et Cetera” — игра для группы посвященных. Зрительская масса безмолвствует на капустных тонкостях. Зато ржет в сцене с заморским проповедником, впаривающим артисту доморощенные религиозные книжицы. Оно, конечно, смешно, когда псевдохристианскую ахинею несет очевидный монголоид (Амаду Мамадаков изображает, возможно, тех корейцев, которые в большом числе «проповедуют» ныне по России), но этот эпизод, прямо скажем, во вкусе Регины Дубовицкой. В сцене, когда нахальный студент (Анатолий Завьялов) истово читает мастеру монолог… Аркадиной из «Чайки», то есть парень объясняется лысому Калягину про «прекрасные шелковистые волосы», лоб и прочее, зал опять же хохочет. Тут — сложное впечатление: с одной стороны, юмор ниже плинтуса, а с другой — уж очень по-актерски заразительно все это проделывается. В общем, тут такое дело. Сочинено, поставлено и сыграно это «произведение» легко, местами даже тонко. Про себя, любимых, но без завываний. Без вызова общественному мнению. Без желания крикнуть: «Ужо я вам!». Без надежды на диспуты о высоких материях — куда уж, в самом деле! Захотели поиграть — и поиграли с удовольствием. Чай в собственном театре, не в чужом.

© 2007-2018, Театр Et Cetera

E-mail: theatre@et-cetera.ru

Адрес: 101000, Москва, Фролов пер., 2
Проезд: Метро «Тургеневская», «Чистые пруды», «Сретенский бульвар»

Схема проезда
Справки и заказ билетов
по телефонам:

+7 (495) 781-781-1
+7 (495) 625-21-61