MoskowDept Et Cetera

МОСКОВСКИЙ ТЕАТР «Et Cetera»

Et Cetera

художественный руководитель александр калягин

Пресса

Анна Артамонова: Очень хочется жить счастливо и чтобы люди вокруг жили так же

Павел Подкладов
Подмосковье без политики , 16.12.2016
Героиня этой публикации - человек необычный. С одной стороны, она на редкость очаровательная, трепетная и очень эмоциональная женщина. Несмотря на свои молодые годы, Анна Артамонова уже успела многое повидать и обрести жизненный опыт. Но, как мне кажется, относится к своему делу и большинству тех людей, которые ее окружают, с каким-то детским восторгом и даже влюбленностью. С другой стороны, Анна - уже опытная, актриса, сыгравшая немало серьезных ролей на сцене и на экране. Более того, она - вполне профессиональный и очень интересный кино- и театральный режиссер. Но самое главное, она - мама троих прекрасных детей. И, честно говоря, не очень понятно, как она умудряется сочетать все свои ипостаси. Получив солидное образование во ВГИКе (сначала на актерском факультете (курс В. Грамматикова), а потом - на режиссерском (курс В. Хотиненко, В. Фенченко), Анна сразу ринулась в работу и стала снимать фильмы по своим сценариям. Сначала это были короткометражки: «Сестрёнки из деревни Сухарёнки» (2005), «Импровизация в миноре» (2006), «Пестинья и Яков» (2008), «Besame mucho» (2009). Позже, в 2012 году она году сняла полнометражный фильм по сценарию Валерия Козлова «Первоклашки» и даже получила за него «Бронзового витязя» на фестивале «Золотой витязь».

Автора этих строк ее фильмы не просто очаровали, но даже заставили утирать «скупую мужскую слезу». Если бы меня попросили в двух словах охарактеризовать эти картины, я бы ответил, что главное в них - искренность их создателя и любовь к своим героям. И столь свойственный Анне восторг тем, что ее окружает, и наслаждение жизнью! Кроме того, их отличает тонкий и добрый юмор, что на нашем современном экране - большая редкость. Поймал себя на том, что после ее фильмов радовался и улыбался просто так, без причины, и все отрицательные эмоции отскакивали от меня, как от стенки горох.

Между тем, творчество Анны вовсе не ограничивается съемками фильмов. Она, прежде всего, прекрасная театральная актриса. (Хотя, честно говоря, до сих пор не могу сказать точно, что в ней «прежде», т.е. какому виду искусства она отдает предпочтение). Театральная биография Анны весьма солидна. В 1999 году она окончила Нижегородское театральное училище (курс В.Смирнова). Потом с 1999 по 2001 г.г. служила в Нижегородском театре «Комедiя». А в 2005 году стала актрисой Московского театра «Et Cetera» п\р А.А. Калягина. Признаюсь, что впервые увидел Анну на сцене сравнительно недавно: на Международном театральном фестивале «Мелиховская весна» в 2015 году, на который театр «Et Cetera» привез поставленный ею спектакль «Ваш Чехов».

Пьесу Анна написала по письмам и фрагментам произведений Антона Павловича. В ней речь идет о братьях Чеховых, их сестре Марии и Лике Мизиновой, которую блистательно сыграла сама Анна. Думаю, что ее Лику не сможет забыть ни один из видевших спектакль зрителей. Наверное, прежде всего, потому, что Анна вложила в нее те качества, которые свойственны ей самой: доброту, нежность, чистоту и свет души. Глядя на главных героев - Антона Павловича в исполнении молодого актера Федора Бавтрикова и Лику, - я еще раз с горечью подумал о том, что, если бы эти люди соединились, то жизнь Антона Павловича могла сложиться совсем иначе. Скорее всего, гораздо счастливее...

Воспоминания о спектакле, который был сыгран на фестивале в Мелихове полтора года назад, - на всю жизнь. Потому что главное в нем (как всегда у Анны) - огромная любовь автора и исполнителей к героям повествования! Молодые калягинские артисты обрушили на зрителя в этом спектакле даже не пять пудов, а пять тонн любви! Недавно я посмотрел этот спектакль уже на сцене Театра «Еt cetera». И был очень рад, что за полтора года он не амортизировался, и молодые актеры играют его столь же вдохновенно, как в Мелихове. Интересно, что в отличие от мелиховского фестивального спектакля сегодня в нем появились иные акценты. Еще более пронзительно прозвучала тема неотвратимости судьбы и неспособности людей удержать свое счастье. И о быстротечности времени. Все без исключения актеры играют своих персонажей ярко и страстно, но проживают их жизни и их общую судьбу с какой-то затаенной печалью. Практически не используя внешних приемов и актерских приспособлений, они очень точно играют взросление, а потом и увядание своих героев. Иногда даже возникает впечатление, что их лица и костюмы постепенно покрываются патиной времени... И это сжимает твое сердце тисками.

Вторым театральным сюрпризом Анны для меня стала ее роль в спектакле "Сердце не камень" по пьесе А.Н. Островского, который в Театре "Et cetera" поставил известный режиссер из Санкт-Петербурга Григорий Дитятковский. (Кинозритель, наверное, помнит его блистательную актерскую работу - роль Иосифа Бродского в фильме Андрея Хржановского «Полторы комнаты, или Сентиментальное путешествие на родину»). Остроумные режиссерские ходы, изумительная и "изюмистая" сценография Владимира Фирера, великолепная "командная игра" артистов, включая прекрасное трио работников, ставших полноценным единым действующим лицом, - вот лишь некоторые черты спектакля «Сердце не камень». Не говоря уже о прекрасных солистах - от мала до велика (в смысле возраста). И опять восхитила Анна в роли прекрасной, добросердечной и великодушной Веры Филипповны. Эта героиня А.Н. Островского по всем канонам нынешнего стремительного и жесткого капиталистического времени должна вызывать у зрителей (особенно молодых) иронию и сарказм. Но благодаря Григорию Дитятковскому и, как всегда, пронзительной Анне Артамоновой рождает чувство абсолютного доверия и любви.

И опять причина кроется в тех качествах Анны, о которых уже сказано - открытости, чистоте помыслов и свете души. Хотя, конечно, в ней, как всегда, присутствует мощный актерский драйв, эмоциональный порыв и изумительное чувство юмора. Мой рассказ, предваряющий большой разговор с Анной, был бы не полным, если бы я не сказал еще об одном таланте Анны - музыкальном. Она замечательно поет, играет на гитаре и несколько лет назад стала лауреатом конкурса актерской песни им. Андрея Миронова. А это очень почетная награда! Кстати, Анна поет и песни собственного сочинения, которые столь же светлы и чисты, как их автор. Об этом (и не только) мы говорили с моей очаровательной и талантливой собеседницей в фойе ее любимого театра «Et cetera».


ПОЭМА «АЛЁНУШКА», «КРАСНОЕ СОРМОВО» И КИНОШНЫЙ «ЧЕХОВ»


Анна, давайте начнем, так сказать, с истоков. В одном из интервью вы сказали, что ваша мама предугадала артистическую будущность дочери, поскольку вы, будучи грудным ребенком, много кричали...


... Да, мама как в воду глядела! Я в детстве всегда что-то фантазировала, из платочков кукол делала, сама рядилась в разные тряпки, что-то представляла. Потом начала писать стихи. В 8 лет написала поэму «Алёнушка». Попала на конкурс чтецов, прочитала ее и получила главный приз. В школе со второго по пятый класс играла в спектакле «Цветик-семицветик» девочку Женю.

А ваши родители имеют какое-то отношение к искусству?

Они работали на заводе «Красное Сормово». Мама - на ацетиленовой станции, а папа - на водокачке. С папой мы много путешествовали, ходили на рыбалку, охоту, с мамой мы занимались уроками, шитьём, музыкой. Мама маленькая отрывала окна и её голос слышала вся улица Вождей и Революции. Мама моя - двенадцатый ребенок в семье. Бабушка родила ее в 43 года. Все говорили, что я очень похожа на бабушку. Я ее очень любила, но немного боялась. У нее были длинные седые волосы, которыми можно было укрыться как пледом. Когда она приходила к нам нянчиться и снимала свой гребень, то ее волосы рассыпались. И я её шёпотом спрашивала: «Бабушка, а ты не ведьма?» Она, как и все в нашем роду, любила и умела петь. Кстати, этот факт стал основой сценария одного из моих фильмов.

Так все же: мама права? У вас на роду было написано, что вы должны стать актрисой?

Да, наверное... Причем, написано было каллиграфическим почерком!

Не было ли когда-нибудь сомнений в том, что это ваш путь?

Никогда!

Вы ведь стали учиться актерскому мастерству очень рано, не так ли?

Да, после девятого класса школы поступила в Нижегородское театральное училище, где училась 4 года на кукольном отделении, а потом 8 лет во ВГИКе - 3 года на актерском и 5 лет - на режиссерском.

И ни об одном годе учебы не пожалели?

Нет, что вы! Я бы и сейчас пошла, учиться драматургии. Я - вечный студент. Вообще учеба - это самое интересное время.

Как вы «уложили» в своей душе кино и театр: распределили поровну или что-то все же превалирует?

Они в моей душе взаимосвязаны. Когда я в прошлом году поставила свой дебютный спектакль «Ваш Чехов», все говорили, что он очень киношный. А когда ставила «Скамейку» в Нижнем Новгороде, актеры мне говорили: «Аня, ты все время добиваешься крупных планов!» Значит, кино даже на сцене от меня никуда не уходит. Но работать в кино сейчас сложнее, у нас очень много безработных режиссеров. Я бы сейчас с радостью сняла фильм, о котором мечтаю, но не получается. Министр культуры недавно говорил, что нужны фильмы о народе и из народа. Но на деле никто поддерживать такие фильмы не хочет. Я дважды подавала на субсидию в министерство культуры свой сценарий о женщине, которая во время Великой Отечественной войны спасла жизнь 62 сиротам. Но со второго тура историю заворачивали, не дав дойти до питчинга. Поэтому, наверное, министр об этой истории даже и не знает.



«РУССКАЯ КАТАРИНА», КУРОЧКА С КАСТРЮЛЕЙ И НЕСОСТОЯВШИЙСЯ ПЛЕВОК В ВЕЧНОСТЬ


Мы забежали немного вперед, а я хотел бы возвратиться к вашей юности. Почему вы вдруг решили уехать из Нижнего Новгорода?

Мне показалось, что я там как будто остановилась. Хотя начала играть в Театре «Комедiя» главные роли. Но было ощущение, что это - потолок! Подумала, что отсюда надо уезжать, иначе зазнаюсь и превращусь в «приму-балерину». Родители расстроились: «Куда ты? Здесь ты ведущая актриса!» Кстати, позже, когда я бросила актерский курс во ВГИКе и перешла на режиссерский, папа тоже негодовал: «Она у нас до седых волос будет учиться, так что ли?» А мама меня всегда поддерживала, говорила про меня: «Она знает, что делает, не мешай ей!». Главным режиссёром в «Комедiи» был Семён Эммануилович Лерман, удивительный режиссёр и человек. Он мастерски ставил комедии. А также поддерживал в актёрах любые творческие начинания, особенно поэтические. Но главным человеком, который подтолкнул меня к мысли уехать в Москву, был Валерий Романович Белякович.


Он приехал к нам летом ставить спектакль «Сон в летнюю ночь». И это, действительно, было как во сне. Только у него я раскрыла по-настоящему свой темперамент. Он, шутейно давал всем разные прозвища. Меня он называл «Русская Катарина», а когда я выходила на сцену смеялся: «Внимание! Появляется Сухогруз» либо «Реактивная установка «Катюша»». На следующем спектакле «На дне» я должна была сойти с ума. Мне казалось, что у меня не получается, и я ему предложила поменять меня на другую. На что он ответил: «Да ты что, с ума сошла! Она супротив тебя норвежская селёдка. Делай и ничего не бойся!» Потом я за эту роль получила премию, и меня назвали «Жемчужиной Нижнего Новгорода». А в конце сезона Алексей Матошин и я решили уехать работать к Беляковичу в театр «На Юго-Западе». Помню в газетах крупными буквами писали: «В театре «Комедiи» настоящая трагедия, уходят два ведущих актёра». Но, приехав в Москву, я решила: «Попробую себя, как абитуриентка, а уж если не поступлю, то пойду работать». И, не сказав никому ни слова, стала поступать.

Что вы успели сыграть в Нижегородском театре «Комедiя»?

За два года в театре: Горожанку в «Веронских любовниках», Испанку в «Ревности по-испански», Анфису в «Женитьбе Бальзаминова», Купавину в «Волках и овцах», Гермию в «Сне в летнюю ночь», Наташу в «На дне». А в детском спектакле «Лепые-нелепицы» сыграла нескольких персонажей: Курочку, Кастрюлю, Федору, мальчика и т.д. Кстати, Курочку я показывала и потом, когда поступала в институты в Москве.

В одном из интервью по поводу отъезда в Москву вы сказали: «Я знала, зачем я ехала, и мне было очень интересно». Неужели в таком юном возрасте уже все спланировали? Или все же здесь был элемент интуиции?

Наверное, сработала интуиция. Помню, как к нам в Нижний Новгород приехал снимать фильм «Китайский сервиз» Виталий Москаленко. Мне дали роль. Я прочитала сценарий и стала мучиться, потому что играть там было нечего. Шла по Покровке - нашему нижегородскому Арбату - и подойдя к книжному развалу, решила погадать по книге «Афоризмы от Ф.Г.Раневской». Отрылось ее известное крылатое выражение: «Сняться в плохом фильме — все равно, что плюнуть в вечность». Я закрыла книгу и от съёмок отказалась. Может быть, я поступила неправильно, не знаю. Но, тем не менее, я это сделала. Кстати, и потом много раз отказывалась, считала, что это не сыграет никакой роли в моей жизни. Даже дала слово, что не буду сниматься в сериалах. Но теперь вижу, что сериалы стали другие, они достигают уровня большого кино.

Вы - человек из провинции, как и многие из тех, кто сейчас составляет славу нашего искусства. Долго ли вы привыкали к Москве, как она вас приняла?

Москва мне сразу понравилась. Потому что это удивительный город: замечательная архитектура, история, столько храмов! Мой дед погиб недалеко - под Калугой. Мне и Питер очень нравится. Думаю, что человеку везде будет хорошо, если он занимается тем, к чему лежит его душа.

Вы - натура романтическая. И, наверное, были настроены романтически к делу, за которое взялись. Но театр вовсе не такая нежная организация, жизнь в нем сложна и порой жестока. Не изменилось ли ваше отношение к нему за то время, что вы успели в нем прослужить? Я говорю не только и не столько о конкретных театрах, сколько о театре вообще.

Когда я уезжала из Нижнего в Москву, то легла на сцену и поцеловала ее. (Я всегда была излишне сентиментальной). А когда недавно вернулась (мы возили туда наш спектакль «Ваш Чехов»), то - не поверите: как только я ступила на сцену, разревелась как ребёнок. Разве я думала-гадала, что через столько лет случится такое возвращение?! Это был настоящий праздник. Родная сцена, родные стены, а самое главное, что помимо простых зрителей в зале были родные люди: мама, папа, учителя, друзья, коллеги. Театр «Комедiя» дал мне путёвку в жизнь. Когда пришла после училища в этот театр, то меня там так радушно встретили! Я ждала подвоха: мне раньше говорили, что актрисы очень ревностно относятся к вновь приходящим. А в этом театре женщины просто удивительные, они очень талантливые и открытые, настоящий костяк труппы.

Наверное, отношение к вам людей, в том числе, в театрах объясняется тем, что вы сами - открытый и светлый человек...

Я - разный человек. Но меня и здесь, в Театре Et cetera, приняли замечательно. Никогда не было никаких обид. Мне везет на людей.



АРМЕН-ДЖАН, «ЛУТЦЕ, ЧЕМ У РОСТОЦКОГО» И ТЕРАПЕВТИЧЕСКИЙ ГОЛОС АЛЕКСЕЯ БАТАЛОВА


Вернемся к перипетиям вашей учебы во ВГИКе. Почему вы ушли с актерского курса Владимира Грамматикова на режиссерский к Владимиру Хотиненко? Вас что-то не удовлетворяло?

Нет. Дело в другом. Сразу после окончания училища в Нижнем я решила, что поеду в Москву и буду режиссером. Главный режиссер Саровского театра, который приехал звать меня к себе на работу, посмеялся над моей мечтой, сказав: «Представь себе, что к тебе на репетицию придет А.Б. Джигарханян! И что ты ему сможешь сказать?» Это меня застало врасплох, я хлопала глазами и не нашла, что ответить. Может быть, это меня в какой-то степени и сбило. Но когда я начала учиться на актерском факультете ВГИКа у замечательного мастера В.А. Грамматикова, то общалась с режиссерами, операторами, художниками. Тем и прекрасен ВГИК, что все - рядом. Снималась в нескольких короткометражках. И поняла, что режиссерский факультет мне ближе. Я сказала об этом В.А. Фенченко, который преподавал в мастерской В.И. Хотиненко, но он сказал: «Манюня, ты хорошая артистка, не лезь! Тебе надо играть и сниматься, а не снимать!» Но я его не послушалась и подала свои работы на рассмотрение. Кстати, меня тогда В.И. Хотиненко приглашал сниматься к себе на фильм, но я отказалась...

Вот это да! Ну, вас и характер!

Дело в том, что меня для роли в его фильме попросили побриться наголо. И я сказала: «Нет!». А ещё я отказалась сниматься в одном международном проекте. Меня увезли в Китай сниматься в их экранизации «А зори здесь тихие». Должна была играть Лизу Бричкину. Сценарий дали только в Хэй-хэ, я как прочитала, «так у меня волоса - то дыбом поднялись». А китайцы только одно твердили: «Мы должны снять лутце», т.е. лучше, чем у С.И. Ростоцкого! Я взбунтовалась. Кроме того, показали «ряженые» костюмы, ужасный грим. И я сказала: «Нет, ребята, извините!» Удрала оттуда, а за мною следом сбежала еще одна девочка. Потом на наши роли взяли актрис из Благовещенска. И только я приехала из Китая, как узнала, что работы мои очень высоко оценили, и я прошла первый тур. А затем был второй и третий. Так я поступила на режиссерский, набрав 100 баллов.

Владимир Иванович Хотиненко учил нас всему, что сам знает. Приглашал на съёмочную площадку, знакомил с интересными людьми. Когда кто-то в киноиндустрии искал себе молодого режиссёра, то он «сватал» нас. Владимир Алексеевич Фенченко не только учил монтажу, но и жизни. Вообще, годы учебы вспоминаю всегда с радостью. И с любовью - всех наших мастеров. И не только моих непосредственных учителей. Например, я не училась у Алексея Владимировича Баталова, но часто с ним разговаривала. Мы подолгу беседовали в коридоре, его терапевтический голос излечивал от любого недуга. И эти беседы мне дали настоящий жизненный ориентир. Он говорил: «Ребята, не разменивайтесь, умейте отказаться, даже если вам очень хочется где-то сниматься! Несмотря на тяжелые времена, надо выстоять и оставаться людьми!»

Итак, вы теперь режиссер. Что бы вы сказали Армену Борисовичу Джигарханяну, если бы он пришел к вам на съемки?

Я бы сказала: «Армен-джан! Как долго ждала я этой минуты!» Но, если серьезно, то нашла бы, что сказать. Ведь опытные, талантливые люди, такие, как Армен Борисович или Александр Александрович Калягин, всё прекрасно понимают. Они ведь сами когда-то были начинающими. Поэтому они всегда поддержат и объяснят, если что-то пойдет не так.



«ШАГ ВПРАВО, ШАГ ВЛЕВО», СЛЕЗА РЕБЕНКА И «BESAME MUCHO»


Режиссер, как мне представляется, должен обладать сильной волей, уметь подавлять, разделять и властвовать, etc. Есть ли в вас эти качества?

У меня были моменты в жизни, когда на съемках своего первого полнометражного фильма «Первоклашки», я плакала, возвращаясь домой. И говорила мужу, что не могу терпеть хамства со стороны исполнительных продюсеров. Меня этими продюсерами тогда обложили: «шаг вправо, шаг влево - расстрел!», никакого творчества. Я не знала, что делать. А муж мне советовал посылать их подальше, даже матом крыть, если понадобится. К сожалению люди, воспринимают грубость, как свидетельство силы. Но применять этот метод мне не пришлось. Я не переношу мат с детства. Просто я научилась на какие-то вещи не реагировать, а иногда, если нужно, общаясь с такими людьми, как продюсеры, «включать» актрису. Сильной волей обладаю, а вот подавлять, разделять и властвовать, пока не научилась, да и не к чему мне это. Я видела многих режиссёров, которые действовали другими методами. Хотя иногда твёрдость нужна. Когда мы выпускали спектакль о Чехове, то ближе к выпуску у актёров началось лёгкое волнение. Я собрала их и попросила прекратить все суды-пересуды, сплетни и интриги и довериться мне. Я была твердой, и это подействовало.

В своем театре вы прослужили больше десяти лет, и поэтому, наверное, вам было просто с теми людьми, которых хорошо знаете. Но другое дело - фильмы, где люди собираются на время, и надо ими руководить. Тем более, детьми, поскольку ваши фильмы в основном - о детях и с участием детей!

Да, за детей редко кто из режиссеров берется. Как говорят многие «работа с ними, вынос мозга»! Когда я соглашалась на детский фильм, меня предупредили, что никаких семи дублей не будет. Максимум - три. Ну, три так три. Дети-актеры меня очень хорошо приняли. Может быть, потому, что у меня самой есть детки. И даже заботились обо мне: «Анна Михайловна, идите сюда, мы вас пледом накроем!» И когда мне что-то возражали продюсеры, дети за меня вставали стеной. И многие кадры мы сняли не с трёх, а с одного дубля.

Ваши добрые отношения с детьми - это прекрасно. Но, наверное, важнее, чтобы они были органичными в кадре. В ваших фильмах они на редкость естественны и свободны. У вас есть какой-то секрет воздействия на них?

Во-первых, важно точно выбрать детей на кастинге. Помню, у меня была жуткая война с продюсером, который не утверждал двух человек. Но я отстояла. Во-вторых, успех зависит от того, как ты начнешь с ними работать. Есть дети, которые переходят из проекта в проект, и у них образуются штампы. А ты сажаешь его или ее напротив и просишь: «А теперь скажи так же просто, как ты сказала бы это на кухне маме или бабушке». На самом деле, у любого ребенка можно снять эти штампы. У меня, во всяком случае, получалось. Иногда приходится идти на хитрость. На фильме «Сестрёнки из деревни Сухарёнки» мне нужно было, чтобы Машенька (кстати, моя крестница) заплакала. А она никак не хотела этого делать. Я вспомнила, что ей нравится «Песня Мамонтёнка» и она, слушая ее, всегда плачет. Я ее обняла и попросила оператора приготовиться к съёмке. Начала петь: «По синему морю к зелёной земле плыву я на белом своём корабле...», и Маша стала плакать.

Стало быть, режиссура - это еще и психология, игра, а иногда и провокация?

Безусловно. Хотя я не очень люблю такие спекулятивные вещи, но если они не ранят ребёнка, то это допустимо. Вообще, дети очень любят, когда с ними общаются, как со взрослыми людьми. Любую фальшь чувствуют. Но уж если их увлечь, то они такое вытворяют в кадре, что ни одному опытному актёру не снилось. Они любят быть не просто исполнителями, но и активно принимать участие во всём. На фильме «Besame mucho» мальчишка очень заинтересовался нашей профессией и написал отличный сценарий, а девочка, которая никогда не пела, после съёмок поступила в музыкальную школу и стала солисткой в ансамбле. Дети в кино - это самое удивительное и интересное. Но главное ещё объяснить им сиюминутность этого процесса, т.к. потом бывает много поломанных детских судеб, которые ждут продолжения и новых съёмок.



МОЛЧАЛИВАЯ ПЕСТИНЬЯ, САМЫЙ ЛУЧШИЙ САН САНЫЧ И АКТЕРСКИЙ АФФЕКТ


Но одно дело - дети. Между тем, удивляет, как вы справились со взрослыми актерами, в частности в короткометражке «Пестинья и Яков»! Было ли с ними сложнее, чем с детьми? Намечаются ли с этими актерами следующие картины?

Нет, сложнее не было. Сначала я написала эту историю, но мне казалось, что она глупенькая. Но она очень понравилась моим мастерам. Я долго искала актёра, нашла его в Нижнем Новгороде, а актрису в Москве. Правда, перед самым началом съёмок сценарий я изменила. Придумала, что героиня - Пестинья (Аня Воронова) все время будет молчать. Актриса расстроилась, подумала, что она, что-то не так делает, но я ей объяснила, что так нужно для образа. И получилось гораздо крупнее, чем, если бы она говорила. Друзей-алкоголиков сыграли наш осветитель (Слава Воротилин) и местный мужичок (Андрей Смирнов). Герой фильма Яков (Игорь Михельсон) теперь все время спрашивает меня, когда же мы начнем что-то новое?! Решили попробовать на время отпуска, но как дело сложится - неизвестно...

Вы умеете создать на экране атмосферу счастья. Как вам это удается? Есть ли секрет?

Спасибо. Если у меня это получилось, значит, всё не зря. Знаете, очень хочется жить счастливо, и чтобы люди вокруг жили так же. К сожалению, мир не совершенен. В мире есть место и жестокости, и насилию, и чёрствости, и равнодушию, и корысти. Но миром правит всё-таки любовь. Я очень люблю детей и любила их до того, как стала матерью. Я ведь родилась 1 июня в день защиты детей и, еще будучи ребёнком, твердила, что буду защищать всех детей в мире. Хотелось бы, чтобы все дети были счастливы.

Как вы умудрились сочетать съемки с работой в театре?

Я попала в театр, уже учась на первом курсе у В. А. Хотиненко. А до этого, когда я уходила от В.А. Грамматикова, он меня попросил доиграть два дипломных спектакля: Елену Андреевну в «Дяде Ване» и одну из Трактирщиц (у нас их было три) в пьесе Гольдони. Потом один из наших выпускников попросил меня помочь ему на показах в театры. Я согласилась. И попала к Александру Александровичу Калягину. Я сразу ему призналась, что учусь на режиссерском, но пообещала, что буду стараться совмещать.

Вы служите в театре Et cetera уже 11 лет. Скажите, пожалуйста, положа руку на сердце, вы довольны своей актерской судьбой в нем?

Может быть, я играю мало. Но я ведь три раза уходила в декрет. Кроме того, играю большие роли. И вообще считаю, что работать в этом театре –великая радость! Наш художественный руководитель – самый лучший!


Я, как зритель, тоже сетую на то, что вы играете мало. Но, может быть, вы недостаточно активны и упорны в этом смысле? Или в вашем театре не принято что-то предлагать, показывать самостоятельные работы?

Нет, Сан Саныч очень любит и часто устраивает самостоятельные показы. И я бываю чересчур активной, особенно на капустниках, но, видимо, он, зная мою материнскую заботу, не загружает.

А как вы попали в спектакль Григория Дитятковского «Сердце не камень»? Он вас увидел здесь в каком-то спектакле?

Нет, ему при распределении ролей меня даже не показали. И просили не занимать, т.к. у меня трое детей, и я могу подвести. И он не стал приглашать, хотя потом признался, что, рассматривая мое фото на сайте, решил, что я «из того времени». И я сама пошла к нему на кастинг. Он попросил меня что-нибудь рассказать. Я стала рассказывать о своей жизни, и он слушал меня с большим интересом. А потом сказал, что для меня есть роль, и чтобы я пошла к худруку, просить разрешения на участие в спектакле. И сам тоже обещал посодействовать.

Как складывалась работа с Григорием Исааковичем?

Он работает очень интересно. К тексту подступается не сразу. Сначала проводит разнообразные тренинги с масками, с палочками. Мне даже говорили, что он может в процессе работы довести актера до состояния аффекта. Он старается так раскрыть актера, что тот становится буквально беззащитным. Но со мной такого не происходило вообще! Более того, однажды я сама его довела! Когда мы вышли на сцену, я начала творческий поиск и пошла совсем «в другую степь» от того, что она ставил. И он негодовал! Мне коллеги говорили: «Аня, как можно?! Потуши в себе режиссера и оставайся актрисой!»


ЛОБНОЕ МЕСТО, ЛИШНИЕ ДУШЕЩИПАНИЯ И СТРОГИЙ РЕЖИССЕРСКИЙ ВЗГЛЯД


Вам с вашим режиссерским образованием, наверное, не просто приходится в работе с другими режиссерами?

После работы с Григорием Исааковичем, и особенно после того, как я начала сама ставить спектакль о Чехове, поняла, что актриса должна быть послушной. Иначе режиссер не сможет реализовать свой замысел. Но быть просто пешкой тоже неправильно! Надо как-то исподволь преподносить свои предложения режиссеру. Не обижая при этом его. Тогда, может быть, он с ними согласится. Г.И. Дитятковский много пробовал в работе со мной, и я поддавалась, как пластилин.

Но потом мне вдруг показалось, что он хочет высмеять мою героиню, и я стала чему-то противиться. Кроме того, он говорил мне, что я трусиха, что я боюсь довериться себе. И думаю о том, что зрителю на меня будет неинтересно смотреть. Для того, чтобы это изжить, он меня много раз сажал на передний план. Как-то раз пришел Александр Александрович и сказал, что для того чтобы быть «на лобном месте», надо иметь на это право. И что такое может себе позволить только Инна Михайловна Чурикова!

Мне очень интересна ваша Вера Филипповна в спектакле «Сердце не камень». Но я подумал, что в наше время такие «голубые», т.е. чистые и незамутненные героини, вроде бы, уже никого не могу взволновать, особенно молодежь. В этом сценическом образе нет никаких «фиг в кармане», провокаций, и, тем не менее, зритель смотрит на вашу героиню с интересом и сочувствием. В чем причина, как вы думаете?

Ну, может быть, такая скупость красок и притягивает. Когда все ярко и определенно, зритель устает, ему нечего разгадывать. Всё - на поверхности. Я, наверное, даже пока не делаю все то, чего от меня хотел Григорий Исаакович. Он порой открывал во мне какие-то вещи, которые меня поражали. Даже голова кружилась! И много рассказывал. В том числе, про свою бабушку, которая очень спокойно говорила о своей жизни и, тем самым, притягивала к себе. И все вокруг принимала с любовью, особенно своего горячего мужа. Г.И. Дитятковский - удивительный человек! Он даже иногда на репетициях читал стихи. Или говорил: «Ребята, не слушайте меня, я вас могу завести не туда!» А мне говорил: «Анна Михайловна, доверяйте себе!» А когда переживала перед премьерой, он говорил: «Не бойтесь, премьера - это всего-навсего прогон на зрителе. Вы еще раз выйдете и получите удовольствие!» Кончалась репетиция, мы расставались, и вдруг звонил телефон: «Анна Михайловна, если вы еще не ушли, вернитесь, пожалуйста, надо еще на пять минут увидеться!» И прямо в коридоре начинал говорить: «Я понял, какая она!» В июле нам дали отпуск на 15 дней. И на протяжении всех этих дней Вера Филипповна меня не отпускала.

Вы в каком-то интервью сказали, что Вера Филипповна - это Мышкин. Сказано очень сильно! Вы находите между этими героями общие черты?

Ну, наверное, я очень глубоко копнула. Все-таки в ней нет той трагедии, которая есть в Мышкине.

Не согласен! В вашей Вере Филипповне есть своя драма. И именно поэтому в спектакле нет хэппи-энда.

Да, это так. Таков был замысел режиссера. А Александр Александрович говорит, что я слишком глубоко копаю, ведь зритель приходит отдохнуть. Говорит, что нужно понимать и блюсти жанр комедии, что никому не нужны мои «душещипания».

Позволю себе не согласиться с Александром Александровичем. Все же зритель в наше жесткое время приходит в театр, чтобы соприкоснуться с настоящими страстями.

Да, я согласна. Но может быть, дело в том, что я чуточку пережимала.

Бывает ли так, что вы, играя на сцене, глядите на себя режиссерскими глазами?

На спектаклях я себе такое стараюсь не позволять, а на репетициях бывает. На самом деле это не хорошо. Это сдерживает и загоняет в рамки.




МОЛОДОЙ АНТОН ПАЛВЛОВИЧ, РАЗБРОДЫ-ШАТАНИЯ И ПРЕСЛОВУТОЕ АМПЛУА

Год назад вы поставили свой первый спектакль в театре Et cetera под названием «Ваш Чехов». Причем по своей пьесе, созданной по биографии и письмам А.П. Чехова. Существует выражение «нет пророка в своем отечестве». А вы в своем театре решили таковым стать. Как отнеслись к этому партнеры, старшие коллеги, Александр Александрович?

Многие не верили, что получится. Во-первых, всегда есть какое-то сомнение в возможностях коллег, тем более, молодых. Во-вторых, было мало времени, параллельно репетировался «Борис Годунов», где была занята вся труппа, кроме трёх человек. Поэтому выкраивать время, чтобы ребята бегали с одной репетиции на другую и работали без отдыха, было сложно. Так что все было сделано на энтузиазме актеров, низкий им за это поклон! На показе все прошло прекрасно, но руководство покритиковало нас по отдельным позициям. И спасибо им за это, если бы все было гладко, мы бы к премьере не выправились. Конечно, было много сырого, но сейчас «скелет обрастает мясом». Когда Валерий Романович Белякович, увидел спектакль, то сказал кратко и, как всегда, с юмором: «Ну что тебе сказать? Ты не дура». А Александр Александрович после нашей премьеры стал активнее призывать молодых дерзать, приносить свои предложения, что-то показывать.

А как шла работа над пьесой? Что послужило побудительным мотивом?

Ещё в Нижнем я видела спектакль, поставленный Ю.Д. Фильшиным, где было три героини (Мария Павловна, Лика Мизинова и Ольга Леонардовна) и один герой Антон Павлович. На сцене были только актёры и четыре стула, но я увидела и квартиру в Москве, и домик в Ялте... И на меня это тогда подействовало очень сильно. Я купила книгу писем Чехова и стала читать. Антон Павлович, сопровождал меня всюду. Работа по речи в училище - рассказы А.П. Чехова. Отрывок для показа в театр - «Загадочная натура» А.П.Чехова. Фильмы, которые я пересмотрела в киноцентре «Рекорд», были гениальными экранизациями произведений Чехова. Во ВГИКе был дипломный спектакль «Дядя Ваня». Когда я в театре сказала, что пишу пьесу о Чехове, завлит Т.Г. Никольская отнеслась к этому с интересом, только не могла понять, кто из артистов будет играть главного героя. Но тут звёзды сошлись, и в театр пришёл новый актёр Фёдор Бавтриков, которого так ждали.

Вы довольны жизнью спектакля в театре?

Да, конечно. Билеты быстро раскупают, зрители хорошо отзываются, а это самое главное. Потом началась фестивальная и гастрольная жизнь, оказалось, что наш «Ваш Чехов» - самый легкий на подъем. Мы два раза были в Мелихове, съездили на мою родину в Нижний Новгород и главное - на родину Александра Александровича Калягина в Киров, где закрывали фестиваль нашим «Чеховым» в день его рождения. Теперь нам осталось съездить в Таганрог, на Сахалин и в Ялту.

Полностью ли вам доверяют ваши подопечные - актеры этого спектакля? Или случаются «разброд и шатания»?

Когда мы собрались первый раз, и я им сказала, что сама написала пьесу, они отнеслись к этому с юмором: «Вы еще и пишете?!» Но я им сказала, что не обижусь, если кому-то она не понравится и тот сразу уйдёт. Чтобы потом не было мучительного расставания. Сразу никто не ушел, но через 3-4 репетиции ушел один актёр, который должен был играть брата Антона Павловича - художника Николая. Он сказал, что не верит, что за такие короткие сроки, можно успеть что-то сделать. В голову сразу полезли мысли: а, может быть, я делаю что-то не то?! Но пришел другой актер, кстати, художник. Ребята были готовы ко всему и выдержали.

В вашем послужном списке - Елена Андреевна, Лика, Вера Филипповна, Науаль в спектакле «Пожары», т.е. роли, вписывающиеся в амплуа героини. Но, с другой стороны, у вас была Мирандолина. И в каком-то интервью вы назвали себя острохарактерной актрисой. Где же истина, каково ваше истинное амплуа, если оно вообще у вас есть?

Я была острохарактерной актрисой, но до рождения детей. И внешне я была совсем другая: кровь с молоком! А после того, как дети «выпили из меня все соки», я попала в амплуа героини.

Где-то было написано, что вас «не загонишь в рамки привычного амплуа». А вы сами себя «загоняете» в какие-либо рамки?

Меня вообще никуда не загонишь, ни выгонишь. Кто я такая? Какое у меня амплуа? Сама знать не знаю, ведать не ведаю. Как-то муж мне сказал, что я - не режиссер и не актриса, а просто мать. Услышать такое от мужа - это, мне кажется, не плохо.



АНШЛАГИ, ДОМАШНИЙ ОРКЕСТР И НОВАЯ ПЬЕСА О ЛЮБВИ

Вы - человек неуёмный. У вас, судя по всему, большой творческий потенциал. Поэтому вы решили поехать в Нижний Новгород и поставить «Скамейку» Александра Гельмана. Возникает вопрос: почему в Нижнем Новгороде и почему именно «Скамейку»?

В Нижний я поехала, поскольку там начинала свой путь. Кроме того, мы съездили туда с чеховским спектаклем и впервые сыграли на большой сцене. После этого нам уже был не страшен Киров. После гастролей у меня с директором нижегородского театра зашел разговор о постановке. В театре случились бенефисы двух актеров, им на двоих сто лет - каждому по 50. Зная актера (Михаила Булатова), я решила ставить «Скамейку». Актрису (Елену Ерину) я до этого не знала. Репетировали на малой сцене, уединённо, «соображали на троих». Так что никто из труппы и не заметил, когда это мы всё успели. А на спектакле «для пап и мам» многие актрисы подходили к моим актёрам, обнимали, даже плакали и говорили, что давно их такими не видели! Я рада, что получилось и что у Лены с Мишей теперь есть любимый спектакль. Хотя они с юмором вспоминают наши репетиции и говорят: «Аня, как ты нас тогда укатала! Как мы вынесли?!» Недавно ездила в Нижний, смотрела спектакль, теперь он ещё помимо малой сцены (на которой 45 мест), идёт на сцене Дома Актёра (где 230 мест). Полный аншлаг, даже приставные стулья некуда было ставить. Зал реагировал так, что я первые минуты пыталась смотреть, как режиссёр, а потом отпустила и смеялась, и переживала вместе со всеми.

Вы с удовольствием приезжаете в Нижний?

Конечно! Сейчас я стала любить его еще больше. Раньше не понимала, насколько мне дороги стены Кремля, откос, слияние Волги и Оки. Подошла к Кремлю, обняла его стены и почувствовала себя такой маленькой, беззащитной девочкой. Горжусь, что я нижегородка. Недавно разговаривала по телефону с Валерием Романовичем Беляковичем. Говорили долго, о разном. А потом он меня спросил: «Любишь Нижний?» Я ему со смехом ответила: «Как не любить, родной ведь!» А он мне: «Я тоже его полюбил, как родной. Недавно стоял на мосту, и ко мне ангел подлетел». Это был наш последний разговор. Через две недели я не могла протиснуться на сцену его театра, чтобы попрощаться с ним. Плакали все: и женщины, и мужчины...

Теперь еще об одной вашей музе - музыке (простите за каламбур). В начале беседы вы говорили о том, что в вашей семье все любили и умели петь. Судя по всему, это перешло и к вам. Вы устали лауреатом конкурса актерской песни им. Андрея Миронова. И в спектакле «Ваш Чехов» вы поете замечательно. И в ваших фильмах тоже много прекрасной музыки. Причем, звучат мелодии песен, которые вы не можете помнить в силу своего возраста. Это чья-то подсказка или ваша генная память?

Наверное, генная память. Все в роду пели и продолжают петь. Ну и что-то узнаю, подбирая музыку к фильмам. Кстати, иногда музыка помогает мне придумывать театральные и кинематографические образы. Иногда в работе наступает кризис, утыкаешься в стену. И мне в таких случаях всегда помогает музыка. Поэтому я сейчас детей отдала в музыкальные школы. Одну дочку - на фортепиано, сына - на баян, другую дочку думаем отдать на виолончель. Не знаю, правда, надолго ли их хватит. Муж у меня играет на гитаре и балалайке. А я - на всём понемногу.

Ваши дети по своему менталитету уже москвичи?

Они родились в Москве. Но по своей сути они деревенские. Сын летом сказал, что не поедет ни в какую школу, и останется жить в деревне. Говорит: «Буду пастухом!»

Ваш муж, как мне известно, тоже имеет отношение к кино?

Да, он кинорежиссер. Сейчас он не снимает, а раньше - довольно много, в том числе, сериалы. Но я снималась у него только в двух работах, пока не стала матерью. Потом сидела с детьми, когда он снимал. А ещё он у меня принципиальный и считает не честным «проталкивать» свою жену. Потому никогда не продвигал меня и не просил других режиссеров. Мы пытаемся вместе работать над сценариями. И то не всегда получается. Так что живём вместе, а работаем врозь.

В заключение - тоже личный вопрос. Вы в свое время уехали в Москву, точно зная, что должны поступить во ВГИК, потом сняли замечательные фильмы, поставили спектакли, и даже умудрились родить трех детей. Возникает впечатление, что вы умеете точно планировать свою жизнь. Это, действительно, так или просто Господь вас направляет?

Конечно, это дается мне сверху. Бог меня отвел от многих вещей. Я всегда говорила, что никогда не выйду замуж, у меня не будет детей! Насмешила!

Вы умеете прислушиваться к тем сигналам, которые вам посылаются свыше?

Да, стараюсь. И благодарю Бога за каждый прожитый день! Хотя беспокоюсь за детей. Наше время такое сложное, сейчас столько соблазнов, порой не знаешь, как их воспитывать... Сейчас не в чести скромность и нравственность. Какими они вырастут, Бог ведает. Но я стараюсь не давать им гаджеты, приучить их к мысли, что книга - лучший друг.

Снимать их в кино не собираетесь?

Я снимала их в этом году. Это тоже деревенская история. Называется «Дорога в детство». Скажу ещё в двух словах, что 20 января 2017 года будет моя вторая премьера в театре «Комедии». Я написала новую пьесу о любви. Но об этом больше ни слова, пока не выйдет спектакль. Я не суеверная, просто не люблю говорить о том, что ещё не сделала. Планов много, как только всё успеть за такой короткий отрезок времени, который называется - Жизнь?!

Беседу вел Павел Подкладов


© 2007-2017, Театр Et Cetera

E-mail: theatre@et-cetera.ru

Адрес: 101000, Москва, Фролов пер., 2
Проезд: Метро «Тургеневская», «Чистые пруды», «Сретенский бульвар»

Схема проезда
Справки и заказ билетов
по телефонам:

+7 (495) 781-781-1
+7 (495) 625-21-61