Шекспир расставляет ловушки (Отрывок)

Я много лет ходил к актерам и режиссерам с просьбой поставить «Венецианского купца»: мне кажется, сейчас время этой пьесы. Причина здесь в замечательном совпадении ее тона, проблематики, стиля и того, что современнее, увлекательнее, нервнее в нынешнем театре. Ведь трагикомедия — это не пьеса, где смешные сцены перемежаются с печальными, и не грустная пьеса с хорошим концом. Настоящая трагикомедия построена таким образом, что каждый ее момент может быть истолкован одновременно как смешной и грустный. Эта прекрасная, увлекательная многосмысленность, эта театральная ловушка, тайна, западня очень соответствует духу и стилю современного театрального момента. И вот один за другим появились спектакли — в “Et cetera” и Театре Моссовета.
При том, что Александр Калягин и Михаил Козаков играют абсолютно разных Шейлоков, это замечательные работы, совершенные по существу и стилю. Козаков играет не просто ветхозаветного правоверного иудея, история его Шейлока — это история бесплодности мести, которая, будучи справедливой по своим истокам, неминуемо оборачивается злом, убийством и тупиком. Замечательно придумано, что в финале поруганный, растоптанный Шейлок появляется в защитной форме израильского командос, с огромным ножом, который он точит о массивные спецназовские ботинки. Он пришел мстить, но это бессмысленно, ибо зло порождает зло. И это не попытка спроецировать события пьесы на происходящее в Израиле или России — это прикосновение к самой сути пьесы.
«Венецианский купец» Роберта Стуруа — спектакль о судьбе постороннего, о так легко вызываемом инстинкте ненависти к чужому. Современный мир с компьютерами и мобильными телефонами на сцене оказывается остранен и сращен со страшным миром существ, заставляющих вспомнить Дали и Магритта. Эта узнаваемая и в то же время причудливая и страшная действительность не оставляет надежды, она рождает чудовищ ненависти и ксенофобии. Это тоже интересный и глубокий спектакль.